Перейти…

VGil journal

Новости и события, люди, история...

Архив

RSS Feed

28.10.2020

Пятнадцать минут в русском гастрономе


via   posted by  

—         Воэтат калбаса?, — Армэн держит колбасу в руках, облаченных в многоразово использованных одноразовых пластиковых перчатках.
—         Да. Она копченая?, — переминается с ноги на ногу девушка, отмытая до скрипа, причесанная до блеска и бледная, как шампиньон.
—         Ти што, канешна капчони!, — с жаром говорит Армэн.


—         Тогда мне четверть паунда, — мнется девица.
—         Скока?, — у Армена колбасу покупают палками, а не четвертьпаундами.
—         Сто грамм!, — пискнула девушка.
—         Акей…, — буркнул Армэн и начал нарезать колбасу.
—         И вот это?, — девушка тычет пальчиком в витрину, — Московская?
—         Масковский!, — соглашается Армэн.
—         И… тоже…
—         Штотожа?, — интересуется армянский хозяин русского магазина.
—         Тоже четверть, нет, полпаунда, — отвечает девушка.
—         Харашо, — отвечает Армэн, и начинает нарезать уже «Московскую».
—         И, пожалуйста, вот еще!, — осмелела девушка, — Вот эту, написано «Эврэйский».
—         Эврэйский – говяжый, — поясняет Армэн.
—         Тоже грамм двести, — командует девушка. Спохватывается и вдогонку отвернувшемуся Армэну требует, — Покажите в разрезе?
—         Што?, — удивляется Армэн.
—         Колбасу, «эврэйский», — девушка покраснела.
—         Вот он!, — размахивает колбасой перед носом девушки Армэн.
—         Ок, — отпрыгивает девушка от прилавка.
—         Што «окей»?, — хмурится Армэн.
—         Двести грамм!, — опять мнется девушка.
—         Сто. Двести. Двести…, — Армэн бубнит под нос, нарезая колбасу.
—         А творог у вас есть?, — пищит девушка.
—         Тварог ест! Три творог ест!, — не поворачиваясь отвечает Армэн, — Кристянски, Детцки, и опят крыстянски нежырны.
—         Детский!, — выкрикивает девушка.
—         Харашо. Всо?
—         Хлеб.
—         Харашо. Какой хочишь?
—         Черный!, — девушка оглядывается на меня.
—         У мэня вес чорни. Бородынски, Чорни-чорни, Ситный, серый-чорни, рвани верх – чорни…Пакажи какой хочыш, — разрешает Армэн.
Девушка смотрит на меня. Я пожимаю плечами.
—         А рваный верх, это какой?, — наконец выдавливает она.
—         Вотэтат!, — Арсэн пальцем показывает на хлеб, пальцем.
—         Давайте.
—         Всо?, — с надеждой спрашивает Армэн.
—         Всё!, — выдыхает девушка.
Арсэн громко говорит по-армянски, из дверей подсобки выскакивает его сын. Два метра роста и два центнера веса, облаченных в темно-серый детский лыжный костюм с начесом.
—         Пашчитай девачка, — командует Армэн и поворачивается ко мне.
—         Драстуй, дарагой!
—         Здравствуй, Армэн, — улыбаюсь я.
—         Пальки нэт. Нэ привозят, — как бы извиняется он за то, что моей любимой соломки нет в продаже, — можэт будэт, — тут же абстрактно утешает он.
—         Ладно. Я пряники возьму, — я протягиваю ему пакет с пряниками.
—         Этот нехарошы. Тот вазми, этот очэн слатки, — советует Армэн, и выходит из-за прилавка, направляясь к полке с пряниками.
В магазин входит усатая и очень живописная армянская бабушка. На ней черное плюшевое пальто с приколотой камелией на груди. Черный шарф, заколот большой стиллизованной булавкой с зелеными камнями. Белый берет с начесом кокетливо надет набекрень. Ансамбль завершают огромные белые лаковые туфли надетые на плотные черные чулки. Армэн проводил бабушку взглядом и сделал мне глазами.
Бабушка взяла бутылочку, покрутила в руках и глубоким басом громко спросила.
—         Эта вада?
—         Где?,  — поднял голову Армэн
—         Вотэта. Эта вада?, — бабушка потрясла бутылкой в воздухе.
—         Пастой. Я сичас выйду, — обнадежил ее Армэн запаковывая мои покупки.
—         Эврэйский, масковский, этот калбаса, тварог, хылэб, — считает сын хозяина, — всо?
—         Всё!, — девушка держит в руках кредитку.
—         Дэбит-крэдит?,  – спрашивает сын.
—         Эта прастой вада?, — басом восклицает бабушка.
—         НЭТ!!! – хором отвечают отец и сын. Девушка втягивает голову в плечи.
—         Мнэ нада прастой вада!, — настаивает бабушка.
Армэн говорит что-то по-армянски сыну, тот оставляет девушку и идет к бабушке.
—         Мо… Молодой человек!, — возмущается девушка.
—         Тиха! Сичас!, — рыкнул молодой человек, — Твой карточка не работаит пачимута.
—         Кааак?, — испугалась девушка.
—         Низанаю. Сичас!
—         Эта прастой вада?, — не успокаивается бабушка.
—         Эта! Уксус! Бабушка! Эта не вада!, — не выдерживает Армэн.
—         Мне нада вада! – гремит бабушкин бас.
Девушка роется в кошельке, достает наличные, смотрит в чек, шевелит губами, кладет деньги на прилавок, еще раз сверяется с чеком, хватает карточку, пакет и бормоча, «чертичто!» выбегает из магазина.
—         Захады ичшо! – кричит ей в след Армэн.
—         Эта вада?, — в руке у бабушки бутыль с квасом.
—         НЭТ!!! – орут отец и сын.
—         Мне нада вада! Простой вада!, — бабушка шевелит усами и хмурит брови.
—         Вот вада!, — сын хозяина держит в руках бутылку с водой.
—         Её можно пить?, — интересуется бабушка.
—         Её можно пить, её можно мыть руки, её можешь даже умивацца!, — еле сдерживается Армэн и, наклоняясь ко мне говорит, — и так каждый дэнь! Вада ей нада! И каждый дэнь – бутылка уксус бирот!
—         Эта вада?,  — басит бабушка.
Армэн взрыватся и кричит что-то по-армянски, размахивая руками, вращая глазами и меча гром и молнии.
—         Так бы и сказал, что эта вада!, — недовольно отвечает бабушка, поправляет берет, ставит бутылку на полку и выходит прочь из магазина.
—         Весело тут у вас, — говорю я.
—         Ты прыхади в пятныцу вечэрам, — доверительно говорит мне Армэн, — адны психи! Твой дочка никада не будет безработным!, — обещает он, отдает мне пакеты и улыбается.
 



Follow VGil_tvit on Twitter

Метки:

Добавить комментарий