Е.М.Примаков. О разведчиках.

«Мы отправим в Америку ещё 10 млн русских и изберём своего президента» — заявил один очень известный в нашей стране политик лет так эдак 14 тому назад. 10 млн человек — это много или мало? Смотря как посмотреть. Но, как бы то ни было, судьба каждого из них может зависеть всего от 1 человека. Если этот человек — наш разведчик, который вдали от Родины денно и нощно несёт свою службу. Кому-то сразу на ум прийдёт легендарный Отто фон Штирлиц, который на самом деле является собирательным образом русского разведчика, получившим популярность благодаря романам Юлиана Семёнова и экранизации его творчества в советском сериале «17 мгновений весны». Но, я вас уверяю, таких людей, работа которых меняла жизнь целой страны, было гораздо больше в нашей истории. Рассказам наших разведчиков посвящён 6-томник под названием «Очерки истории российской внешней разведки», а предисловие к нему написал бывший глава СВР легендарный российский политик Евгений Максимович Примаков.

С целью привлечь ваше внимание к данному 6-томнику, публикую, на мой взгляд, просто блестящее предисловие Евгения Максимовича к этому, без сомнения, великому труду, который охватывает работу нашей разведки в период с 1917 по 1995 годы.

Предисловие

«Очерки истории российской внешней разведки» по содержанию, охватываемому периоду и объему — первое подобное издание.

Разведка — это необходимый механизм, решающий целый ряд важнейших государственных задач. Это доказала история. Это доказывает и современность.

Можно ли говорить о своеобразии российской разведки, свойственных только ей чертах? Конечно, есть целый ряд характеристик, которые отличают разведку вне зависимости от ее национальной принадлежности: методы и приемы работы, структура, позволяющая добывать материалы политического, военного, научно-технического, экономического характера, использование так называемого «человеческого фактора» — иными словами, агентуры, доверительных связей, применение технических средств. Но, тем не менее, хотелось бы сказать об особенностях российской разведки. Может быть, они (пусть меня не осудят читатели за рубежом) — в несколько большем, чем у других, патриотизме, самоотверженности, меньшем, чем у других (и по субъективным, да и по объективным причинам), влиянии материального фактора на деятельность офицера-разведчика, большей склонности к самопожертвованию ради своего народа.

Конечно, «в семье не без урода» — это характерно для всех разведок мира. Но, может быть, наши «уроды» все-таки уродливее других. Напомню слова бывших руководителей ЦРУ Хелмса и Колби о том, что они не знали ни одного перебежчика из советской разведки, который бы не руководствовался материальными соображениями, иными словами, мотивами наживы. Этого нельзя сказать о всех зарубежных лицах, пришедших к сотрудничеству с нами.

Когда мы ведем читателя в нашем многотомнике «Очерков» от эпохи к эпохе, то при всей разрозненности отдельных событий, при всей их специфичности прослеживается общее магистральное направление деятельности разведки. На любом историческом этапе, при любом строе, в любых обстоятельствах она защищала интересы государства. Не отсюда ли проистекает акцент на деполитизацию разведки, к чему мы осознанно пришли сегодня, в постсоветскую эпоху? Естественно, что эта деполитизация относительна. Государство всегда защищало и защищает интересы не только общенациональные, но и правящих групп. А разведка всегда была и остается отражением государства. Как увидит читатель, один из российских разведчиков в начале XX века П.И.Рачковский служил не только интересам Отечества, но и царскому департаменту полиции, ведя слежку за русской политической эмиграцией за границей. Не была изолирована разведка и от трагических сталинских репрессий. Но что важно отметить — она, не являясь правоохранительным органом, меньше других повинна в происшедшем и, будучи в наибольшей степени связанной с зарубежными странами, вобрав в себя элиту вооруженных сил, в большей степени, чем другие, пострадала от кровавых репрессий. Десятки, сотни разведчиков были отлучены от своей профессии, арестованы, расстреляны.

Вопросы деполитизации, деидеологизации разведки особенно важны и актуальны в наше время. В чем они проявляются? Разведка — нужно сказать об этом со всей твердостью — не участвует во внутриполитической жизни России. Конечно, каждый ее офицер и служащий не только могут, но и должны питать симпатии или антипатии к той или иной политической, общественной силе в РФ. Манкурт, робот, лишенный чувств, эмоций, привязанностей, неприятия того, что он считает плохим, не может быть разведчиком. Но он не может и руководствоваться своими политическими симпатиями или антипатиями в повседневной работе. Там он должен думать лишь о национальных интересах страны — в этом, как ни парадоксально это звучит, и заключается деполитизация разведки. Естественно, при этом разведчик должен быть привержен демократическим ценностям и верен закону — это чрезвычайно важно для всех без исключения.

Несколько слов и об отказе от идеологизации внешней разведки. Этого термина вообще не было до 1917 года. Однако в период существования СССР разведка, как и любой другой государственный инструмент, не могла не быть идеологизированной. ЧК, НКВД, КГБ, включая внешнюю разведку, были оружием партии, и именно в этом качестве под марксистско-ленинскими лозунгами осуществляли свою деятельность.

Лучшие источники, зарубежные помощники приобретались советской разведкой на идеологической основе. Еще будучи заместителем директора Института мировой экономики и международных отношений Академии наук СССР, я хорошо и близко знал работавшего там старшего научного сотрудника Дональда Маклейна. Это был один из самых умных и образованных людей, которые встречались на моем жизненном пути. Д.Маклейн в прошлом работал на советскую разведку. Директор одного из ведущих департаментов английского МИД, он обладал информацией первостепенной, подчас жизненной для Москвы ценности и передавал эту информацию нам. Д.Маклейн, будучи выходцем из семьи шотландских лордов, руководствовался не материальными соображениями. Как бы мы ни относились сейчас к нашему идеологическому прошлому, но именно идеи этого прошлого привели Маклейна и многих ему подобных в советскую разведку.

Многие предрекали, что деидеологизация СВР в нынешних условиях лишит нас возможности выходить на сотрудничество с зарубежными источниками информации. Это оказалось не так. Теперь мы не говорим об идеологической основе приобретения зарубежных помощников. Но продолжает действовать политическая заинтересованность многих людей в сотрудничестве — теперь уже не с советской, а с российской разведкой. За этим стоят и нежелание видеть мир «однополюсным», и опасения угрозы односторонней перекройки послевоенных европейских границ, и понимание роли России как фактора стабильности в Европе и в мире в целом.

Так что деидеологизация разведки отнюдь не ликвидировала и даже не подорвала ее как важнейший инструмент российской политики.

Нужна или не нужна разведка — вопрос чисто риторический. Ни одно более или менее крупное, а тем более великое государство не способно и не сможет обойтись без нее. Она, очевидно, отомрет с ликвидацией государств, но такая перспектива существует только в теории и не просматривается в жизни. Между тем в истории российской разведки было два периода, когда необходимость ее существования или не осознавалась, или подвергалась сомнению. Первый из них — становление Российского государства. Разведка в этот период еще не оформилась в самостоятельный институт государственной власти, возникала и образовывалась не только «под крышей», но и как составная часть дипломатического здания. Очевидцами второго периода Мы были в недалеком прошлом, когда эйфория выхода из холодной войны настолько замутила умы, что некоторые лица в России стали проповедовать отказ от разведки в эпоху «цивилизованных отношений», к которым приближается мир.

Насколько быстро происходит такое приближение? Так или иначе, но ни в одном государстве — бывшем противнике СССР в эпоху холодной войны — вопрос о необходимости сохранения разведки вообще не дебатировался. Об изменении акцентов в ее деятельности — да. Об отказе от некоторых методов работы — тоже да. Но никогда — об отказе от разведки как важнейшего инструмента государственной политики.

В 1992 году у меня брал интервью один английский журналист, который спросил: готова ли, с моей точки зрения, Россия отказаться от ведения разведывательной работы по Англии, если Англия примет те же условия в отношении России? В нашем взаимосвязанном, тесно переплетенном мире решение такого вопроса на двусторонней основе, конечно же, невозможно. А если все страны вместе решат отказаться от разведки? Ну что ж, тогда это можно обговаривать, но, честно говоря, лишь неисправимые фантазеры могут поверить в такую перспективу.

Одной из особенностей российской разведки является преемственность, верность лучшим традициям предшествовавших ей единопрофильных служб. Мы никогда не отрекались и не отрекаемся от всего хорошего, полезного, важного для государства, общества, народа, что было наработано за многие десятилетия и века в России предшественниками СВР, в том числе, естественно, и в Советском Союзе. Но признание преемственности отнюдь не означает отказа от критического отношения к своей истории. Читатель поймет это и из «Очерков», в которых показаны нс только «светлые», но и «темные» стороны деятельности разведки.

Многотомные «Очерки» подводят читателя к современной внешней разведке России. Чем она занимается после окончания холодной войны, какие задачи решает, на чей алтарь отдает силы, здоровье, а иногда и жизни своих офицеров?

Можно считать, что в конце XX века Россия переживает один из самых нелегких этапов истории. Экономический кризис, неурегулированность отношений между центром и частью периферии, угроза территориальной дезинтеграции или, во всяком случае, отторжения отдельных ее частей, сопротивление реинтеграционным процессам на территории СНГ, политическая необходимость отстаивания позиций самостоятельной великой державы на международном поприще, опасения, связанные с тем, что РФ входит в мировое хозяйство преимущественно как сырьевой его элемент, в то время как другие великие державы уже взяли и успешно осуществляют курс на развитие наукоемкого высокотехнологического производства, — все это признаки нелегкого времени. Но и в самые тяжелые дни ни один из зрелых политиков не сомневался в том, что Россия — с ее огромным человеческим потенциалом, великой историей, выдающимся вкладом, внесенным в мировую цивилизацию, неисчислимыми природными ресурсами, большими заделами в фундаментальной науке — не может застрять на этом этапе. Она была, есть и будет великой державой. Разведка в числе других важнейших государственных механизмов на всем протяжении истории Российского государства помогала ему преодолевать тяжелые периоды — в этом тоже еще одна канва, объединяющая «Очерки» в единое целое.

Причем процесс выхода из кризисной ситуации 90-х годов, возникшей как из наследства прошлого, так и из ошибок и недоделок того времени, коща писались эти строки, происходил в далеко не однозначной международной обстановке. Да, в 80-х — начале 90-х годов была закрыта глава в международных отношениях, коща по разные стороны баррикад стояли, готовясь перейти к сражению, две различные по идеологической окраске силы. Перестал существовать раздел мира на две системы — следовательно, исчезла почва и для детерминированных постоянных противников России. Но мир не стал от этого менее сложным. Национальные интересы нашего государства, которые раньше отступали на задний план, а нередко и приносились в жертву борьбе с постоянными идеологическими противниками или поддержке постоянных идеологических союзников, стали первостепенными по своей значимости, вышли на авансцену. Это имело по меньшей мере два последствия: резкую интенсификацию поисков полей совпадения этих интересов с другими государствами, а в случае их несовпадения — определение путей зашиты национальных интересов неконфронтационным, политическим путем.

Однако всегда ли удавалось это сделать? Сложный характер ответа на этот вопрос подкрепляется фактом значительного после распада СССР расширения зоны региональных конфликтов, которая распространилась на территории многих национальных республик бывшего Союза, то есть дошла до границ России, вклинилась в Европу, где боснийский кризис не только породил угрозу дестабилизации на всех Балканах, но и стал «магнитом», притягивающим к себе внимание и материальную помощь сражающимся сторонам из государств, подчас отстоящих от региона на сотни, а то и тысячи километров.

Опасность расширения конфликтов резко усилилась, так как они получили развитие в условиях расцространения оружия массового уничтожения, роста международного терроризма. Самым негативным образом повлияла на эти конфликты (и, очевидно, это влияние сохранится еще надолго) многолетняя, расшатанная донельзя ситуация в Афганистане — среднеазиатская конфликтная зона вплотную примыкает к этой стране.

Не только на среднеазиатскую, но и на кавказскую конфликтную зону распространил — и, вероятно, еще долго будет распространять — свое дестабилизирующее влияние исламский экстремизм, то есть насильственные формы распространения воинствующего ислама, ставящего своей целью внедрение исламской модели государства. В период после холодной войны произошло усиление и межэтнических противоречий.

Естественно, что российская внешняя разведка на всех этапах своего развития, как показано в «Очерках», снабжала высшее руководство своей страны достоверной, во многом упреждающей информацией и построенными на ее основе аналитическими оценками своих экспертов. При этом главным направлением ее работы было и остается отслеживание всех тех процессов, которые при неблагоприятном для России развитии могли бы нанести ущерб ее интересам. К концу нашего столетия среди таких угроз можно назвать:

  • деятельность внешних сил, пытающихся углубить или просто сыграть на слабостях самой России, ее разногласиях с другими государствами — бывшими частями СССР; одной из приоритетных задач разведки на середину 90-х годов стала нейтрализация усилий, предпринятых с целью сорвать центростремительные тенденции как в самой России, так и в пределах Содружества Независимых Государств;
  • перспективы пополнения «клуба ядерных государств»,выхо- да ряда стран «третьего мира» на различные системы ОМУ, принятия политического решения в некоторых из них, кладущего начало движению к обладанию ядерным оружием;
  • вероятность выхода стран — бывших участниц холодной войны на новые, дестабилизирующие системы вооружений — разведка обязана своевременно оповещать соответствующие российские государственные структуры о разработках и внедрении в других странах новых видов вооружений и боевой техники.

Не только сбор информации, анализ и синтез ее, прогноз развития ситуации, но и активная роль в осуществлении внешней политики страны — такова историческая роль разведки, действующей своими специфическими методами.

При этом одной из важных задач разведки была и остается помощь в проведении активной внешней политики России и на западном, и на восточном (китайском, арабском, азиатско-тихоокеанском и т.д.) направлениях. В «Очерках» это показано ретроспективно. Необходимость решения такой задачи подтверждает и период, наступивший после отхода от холодной войны, что отнюдь не нивелировало значение геополитического фактора, нисколько не снизило необходимость добиваться благоприятной для России геополитической ситуации.

Нелишне, очевидно, напомнить, насколько всегда, во все времена были и остаются важными для России взаимовыгодные, равноправные, не ущемляющие ее интересов экономические связи с другими государствами, иностранными частными фирмами и какими опасностями для нее, каким ущербом для ее экономики подчас оборачиваются такие контакты. Задача разведки — вовремя предупредить об опасностях, «ловушках», подлинной ценности подчас сомнительных предложений в области экономического и научно-технического сотрудничества.

Важнейшей задачей Службы внешней разведки и вчера, и сегодня, и завтра будет содействие в повышении оборонного потенциала и ускорении социально-экономического развития России.

В начале 90-х годов приобрел определенную динамику такой феномен, как взаимодействие российской разведки со спецслужбами многих иностранных государств, в том числе стран НАТО. Сотрудничество развивается по линии предотвращения распространения ядерного оружия, борьбы с международным терроризмом, наркобизнесом, организованной преступностью, обмена информацией об обстановке в «горячих точках». Не сдает ли российская разведка своих позиций в таком на первый взгляд не совсем естественном сотрудничестве? Однозначно — нет. Оно не осуществляется взамен разведдеятельности. Оно невозможно — и СВР это демонстрирует на практике — не на равноправной основе. Вместе с тем оно взаимополезно и служит решению задач на поле совпадающих. интересов.

Российская разведка с июля 1992 года работает на правовой основе, зафиксированной в Законе «О внешней разведке», в «Положении об СВР», утвержденном Президентом России.

А теперь снова вернемся к «Очеркам». К их подготовке привлекались профессиональные разведчики-ветераны, имеющие многолетний опыт работы за рубежом, лично принимавшие участие во многих разведывательных операциях последних десятилетий. В распоряжение авторов были предоставлены архивные материалы. Использованы мемуары, записки, фрагменты из ранее подготовленных разведчиками книг.

«Очерки», конечно, не летопись и, тем более, не дневники. И никто не ставил себе задачу воссоздания прошлого день за днем. Такой подход был бы просто нереальным. В процессе работы иногда возникали трудности восстановления той или иной конкретной картины, эпизода по отдельным сохранившимся, часто разрозненным и противоречивым фрагментам. Ведь секретные архивы создавались не ради написания истории разведки, а для повседневных оперативных нужд.

Написание «Очерков» затруднялось и тем, что в предвоенные да и в более поздние годы многие сотрудники разведки были оклеветаны и вычеркнуты из жизни. Нередко исчезала и документация, связанная с их служебной деятельностью. Многое пришлось восстанавливать по крохам. Из жизни уходят многие свидетели и участники недавних дел и операций разведки, те, кто хранит в

своей памяти страницы ее истории. Именно поэтому авторы издания сочли целесообразным сделать доступными для общества те материалы, которыми уже располагают. «Очерки» не содержат домысла, истина не приносится в жертву украшательству. Даже когда в целях конспирации изменены имена ряда лиц, подлинная основа событий сохраняется.

Разумеется, разведка — особо оберегаемый, деликатный организм. Ее предназначение — раскрывать не свои, а чужие тайны. Но конспирация и гласность мо1ут быть совместимы. Конечно, служебные секреты до поры до времени должны оставаться таковыми, если их поспешное раскрытие может нанести ущерб государственным интересам или интересам хотя бы одной-единствеи- ной личности, привлекавшейся к выполнению разведывательных заданий и честно выполнившей свой долг. Но это вовсе не означает, что нужно закрывать или «прикрывать» все и вся. Как показывает практика, это приводит лишь к отрицательным результатам. Профессия разведчика, информация о которой дается читателю «из третьих рук», понимается превратно, в искаженном виде. Есть немало примеров и тому, как в погоне за сенсацией публикуются сомнительные откровения отдельных «сочинителей», «обличителей» и «реформаторов» от разведки. Как видим, твердокаменное молчание иногда порождает злопыхательство, безудержные, безответственные разглагольствования.

Публикуя «Очерки», СВР стремится ознакомить читателей с реальной стороной работы российских разведчиков, надеется вызвать добрый интерес к их нелегкой, но благородной профессии.

Академик Е.М.ПРИМАКОВ, Директор Службы внешней разведки России

Октябрь 1994 года

Добавить комментарий