Перейти…

VGil journal

Архив

RSS Feed

21.11.2018

Михаил Булгаков: противоречия и муки мастера… муки гения.


Оценивая Булгакова как несвоевременного писателя, советские литературные чиновники не были так уж неправы, считает эксперт

Сатирик и «мистический писатель», вольнолюбец и монархист, патриот, противоречиво и мучительно любивший Россию, — таким был Михаил Булгаков. 15 мая исполняется 120 лет со дня рождения русского классика 20-го века.

Сегодня Михаила Булгакова читают на множестве языков мира. Не устарели ни его фельетоны, ни автобиографические рассказы, успешно ставятся его пьесы, а повести и романы, самый знаменитый из которых «Мастер и Маргарита», экранизированы не один раз и в России и за рубежом. Однако эта широкая известность, как и всенародная любовь в родной стране, пришла к Булгакову лишь спустя десятилетия после его смерти. Размышляя об этом в интервью «Голосу России», российский писатель Максим Кантор отмечает:

«Такова судьба многих русских литераторов, попавших в опалу властей и располагающих данным им Богом русским языком как единственным жизненным ресурсом. То, что Булгаков классик, в доказательствах не нуждается. Он встраивается в ряд Пушкина, Гоголя, Толстого, Чехова – хотя бы в силу исключительной выразительности его русского языка. При том, что он был беден, лишен обыкновенного житейского комфорта, при том, что жизнь его самым страшным образом разладилась и он был поражен во всех возможных правах, язык у него никто отнять не мог. И этим языком он владел как почти никто другой в русской литературе».

В писатели Михаил Булгаков пришел из врачей — так же, как и Антон Чехов. Он, кстати, оставил очень похожие на чеховские рассказы «Записки юного врача». Правда, этим аналогия почти исчерпывается. Михаил Булгаков жил в абсолютно иную историческую эпоху. Это русская революция 1917 года, смута гражданской войны, это постепенное преобразование России царской в Россию советскую. Для Булгакова – выходца из семьи профессора духовной академии и убежденного монархиста – такие перемены означали личную трагедию.

«Говоря о Булгакове, любопытно вычленить несколько аспектов, — обращает внимание Максим Кантор. — Булгаков был явно и неприкрыто антисоветский писатель, а работал при советской власти. Он как будто хотел уехать и писал об этом разнообразные письма правительству, но мне не представляется, что Булгаков смог бы работать вдали от России. Вот Гоголь смог, а Булгаков – вряд ли. Его весьма подпитывала эта странная, неустроенная, чудная, дикая российская жизнь, сделавшаяся героем его произведений. Русскую эмиграцию Булгаков, который сам в эмиграции не был, изобразил довольно-таки жалко. Он нашел для нее такие слова и краски, что никакого оправдания и уважения она не вызывает. Вспомните, как приехавший из Европы персонаж его «Театрального романа» рассказывает о Париже, где ему запомнились только кабаки и пьяные драки. Вспомните фразу генерала Черноты из романа «Бег»: «Мадрид? Никогда не был, но чувствую, что дыра»».

«Булгакова волновало только то, что происходит с его страной, с его государством, с русским народом, с властью и людьми, с иерархией отношений внутри русского общества, — рассказал Максим Кантор. — Вся драма Булгакова и то, что составило сердцевину его работы, это конфликт с русской революцией. Ее он считал проявлением дикости, разрушившей цивилизованную историю русского государства, хранителями которой он, в частности, воспринимал русскую литературу и русскую интеллигенцию. Вот это и было интригой, мотором и стимулом его творчества. Про это написаны повести «Собачье сердце» и «Роковые яйца», масса фельетонов, про это — романы «Белая гвардия» и, естественно, «Мастер и Маргарита» тоже. Его любимая государственность вдруг рухнула, а взамен — страшная большевистская «каша»».

Михаил Булгаков писал о современности, но при этом его творчество власть предержащими современниками осуждалось как несвоевременное.

«Удивительно, но вполне объяснимо, — считает Максим Кантор. — Здесь любопытно вот что. Булгаков умер в 1940-м году, то есть когда уже началась Вторая мировая война, но вы у него не найдете об этом ни единой строчки. Ничего про Гитлера, про то, что происходит на Востоке – в Манчжурии, на Халхин-Голе: то, про что пишут его современники Фейхтвангер, Барбюс, как будто бы его миновало. Интернациональный, общеисторический процесс Булгакова мало волновал. Если представить себе ситуацию его встречи, допустим, с Ремарком или Жан-Полем Сартром, которые в то время уже активно писали, то говорить им было бы не о чем. Он никак не откликнулся на войну в Испании, которая стала лакмусовой бумагой для миллионов европейских интеллигентов. В Испанию отправились Оруэлл, Хемингуэй, Илья Эренбург, но Булгаков об этом ни слова не написал, в то время как с 1936-го по 39-й год он активно пишет! Поэтому когда его советские литературные чиновники называли несвоевременным писателем, в этом была своего рода точность оценки».

Именно эта несвоевременность, а не опала советской власти – вот настоящее объяснение тому, что признанное одним из лучших в 20-м веке произведение Михаила Булгакова — роман «Мастер и Маргарита» пришел к читателю лишь спустя почти три десятилетия после смерти автора.

«Если вспомнить, что это были за 30 лет, и подумать, могла ли рукопись Булгакова превратиться в актуальную книгу, то трудно дать положительный ответ, — говорит Максим Кантор и приводит аргументы. — Прошла страшная Вторая мировая война, унесшая десятки миллионов жизней, прошло разоблачение сталинского режима, прошел передел мира на зоны влияния — социалистическую и капиталистическую. Эти 30 лет были насыщены так, что, в общем, до драмы Мастера и Маргариты дело дойти просто не могло. Читать, что застройщик Алоизий Магары́ч выжил Мастера из подвала, а Мастер написал роман о Понтии Пилате и потом его сжег, и вообще Мастера критик Латунский затирает, и это все — рядом с Майданеком, во время Сталинградской битвы или взятия Берлина?.. А вернулись к Булгакову в 1970-е годы, и закономерно вернулись, когда советская власть обуржуазилась, когда «развитой социализм» вошел в свою зажиточную стадию, когда опять возникло понятие мещанства — то, что было омерзительно, отвратительно Булгакову на его собственном веку».

«У каждого писателя есть свои любимые герои, в которых он верит как в некое историческое будущее. И любимые герои Булгакова – это интеллигенты, — отметил в заключение Максим Кантор. — Молодой приват-доцент, всемирно известный профессор — эти люди и есть то, что, по мысли Булгакова, может спасти Россию. Это такие люди, как Владимир Вернадский, Дмитрий Менделеев, Василий Ключевский, как Соловьевы, Пастернаки… – все эти династии русских интеллигентов для Булгакова значили очень многое. Ради них он писал и через них просматривал возможный путь русской истории».

Ольга Бугрова
rus.ruvr.ru 

Follow VGil_tvit on Twitter

Метки:

Добавить комментарий