Перейти…

VGil journal

Архив

RSS Feed

15.08.2018

Жестокие будни лета и осени 1941… помнить, чтобы не повторить.


Выдержки из рассекреченного документа службы внешней разведки РФ



О ПРЕСЛЕДОВАНИИ ЕВРЕЕВ В ЛАТВИИ ВО ВРЕМЯ НЕМЕЦКОЙ ОККУПАЦИИ



(Перевод с немецкого. Доклад, написанный рижской еврейкой, бежавшей из Латвии в Швецию осенью 1944 года)

…..

Разбои и грабежи

В первые 3-4 недели немцы разрешили латышам действовать против евреев по собственному усмотрению.

Ночью молодые латыши с красно-бело-красной повязкой на рукавах врывались в еврейские квартиры, бесчинствовали и грабили.

Два латышских полицейских со своими женами днем пришли на квартиру моей подруги Марии X. Полицейские взяли с собой белье, одежду и предметы домашнего обихода и утащили даже кровати.

Латвийский офицер, капитан ДЕЙЧ (Deutsch) зашел в квартиру одного моего знакомого и приказал перенести в свою квартиру всю мебель этого г-на. Описанные примеры ни в коем случае не являются единичными. Почти каждая еврейская квартира была разграблена.

Евреи не имели права заявлять никакого протеста, так как латыши устраивали свои погромы под покровительством немцев.

Латыши, которые были недовольны своими квартирами с особого разрешения полиции могли конфисковать по своему усмотрению еврейские квартиры, заставляя евреев в течение нескольких часов освободить квартиры. Латыши имели право оставить за собой предметы домашнего обихода, мебель, ковры и т.д., т.е. все имущество еврейских квартир.

Чиновник латвийской полиции безопасности Константин КАРКЛИН (Kahrklin) занял квартиру одного еврея вместе с обстановкой на Авоту иела; чиновник латвийской полиции безопасности Теодор БЕККЕР (Becker) занял квартиру на Кирхенштрассе, 7.

Офицеры и солдаты бывшей латвийской армии, которые в лесах вели борьбу с русскими, возвратились после вступления немцев в Ригу и заявили полиции, что они потеряли якобы за время войны свою одежду, квартиры и т.д. Они получили право присвоить себе еврейское имущество.

Часто случалось так, что латвийские полицейские врывались ночью в еврейские квартиры, особенно где были одни женщины, наводили им в голову пистолет и угрожали им расстрелом, если они не отдадут деньги и дорогие вещи. Руководителем этих разбоев был АРАЙС, начальник команды безопасности.

На улице Гертруды два латыша ворвались в еврейскую квартиру. Владелец квартиры был уже арестован. Два латыша забрали его жену, мать и 9-летнего мальчика, повели всех трех по улицам Риги, заставляли их бежать, причем били резиновыми дубинками, если они отставали. Маленькому мальчику они поранили руку, из-за чего ему нужно было ампутировать два пальца; старая женщина была забита насмерть, а матери удалось остаться в живых.

Введение трудовой повинности для евреев

В средине июля в латвийских газетах появилось распоряжение, что все евреи в возрасте от 16 до 60 лет обязаны отбывать трудовую повинность.

Швейцары тех домов, где жили еврейские семьи, должны были оповестить евреев, мужчин и женщин, обязанных отбывать трудовую повинность, что они должны явиться в близлежащий полицейский участок.

Полицейский участок нашего округа был на углу Щуленштрассе и Айцаргусштрассе.

Сотрудниками полиции были исключительно латыши.

Когда я в первое утро, в 7 часов, явилась в полицейский участок, я и остальные евреи нашего округа были посажены в две камеры. Надзиратель в возрасте около 20 лет, с красно-бело-красной повязкой, охранял выход из нашей камеры. В две небольшие камеры третьего полицейского участка, в которые обычно сажали пьяных и в которых места нормально хватало на 5-6 человек, было втиснуто 40-45 человек. В течение дня на всех запертых в эти камеры выдавались буханка хлеба и две банки консервов.

В первый день нас не посылали на работу, а держали в камерах, оскорбляли, насмехались и били. "Коммунистически выглядевших" латышей и русских задерживали на улицах и вместе с нами сажали в камеры. Нам не разрешали говорить друг с другом. После того, как мы протомились в камерах в течение 8 часов, произошло следующее событие:

Дверь камеры открылась, вошел пожилой латыш Олле ОЛИНШ (чиновник 3-го полицейского участка — Olle Olinsch) и сказал, что ему нужна молодая расторопная еврейка для уборки его квартиры. Две мои подруги и я вызвались пойти, так как мы не могли больше сидеть в камере. Он выбрал моих подруг и еще одну даму. Мне повезло, так как мне было приказано притти к нему только на следующий день. Те три пошли с ним в его квартиру на ул.Свободы. Он приказал моим подругам притти к нему по очереди через каждый час, а с третьей дамой и с бутылкой водки он пошел в комнату. Мои подруги — Ида КОЦИН и Роза ЛАГУШКЕР — поняли, в чем тут дело, и пришли обратно в полицейский участок. Весь вечер мы провели в большом страхе, между тем из моей камеры были уведены также другие еврейки и изнасилованы, полицейскими. Вечером, около 9 часов, мы были отпущены, причем я должна заметить, что после 9 часов вечера на улице не имел права задерживаться ни один еврей, в противном случае его тотчас же арестовывали.

На следующее утро нас построили в колонны и повели по улицам Риги. При грубых оскорблениях со стороны населения мы подошли к дому полицейской префектуры. На дворе мы увидели стоящей группу молодых евреев, которых латышские полицейские заставляли бить и истязать друг друга. Еврейские женщины были поставлены в круг, причем их издевательски спрашивали, знают ли они наизусть Конституцию СТАЛИНА. Мужчин кололи иголками и поливали водой из шланга, пока они не теряли сознания. Когда они приходили в себя, их снова подвергали пыткам.

Нашу группу повели наверх. Мы должны были натирать полы, мыть окна и двери. Наш надзиратель, 15-летний латыш, уличный мальчишка в порванной одежде, держал в руке гибкую стальную линейку и бил нас всех по кончикам пальцев, когда проходил мимо. Тот, кто просил у него перерыв на обед на 15 минут, получал пощечину. Старая еврейская чета, которую привели в наше рабочее помещение несколько минут спустя, рассказала, что их совершенно ограбили. Старых людей с руганью и побоями отвели в камеру префектуры. В этой камере уже голодало много евреев, и особенно пожилые люди. Около 6 часов вечера нас также привели в камеру, где мы должны были наблюдать, как били и истязали старых нетрудоспособных евреев. Русские военнопленные совершенно изголодавшиеся и запущенные, которых вели по дороге в подвал, просили у нас хлеба. В подвале находился также наш латвийский учитель каллиграфии из английского колледжа в Риге. После нескольких часов, проведенных в подвале, нас отпускали.

На третий день отбывания мною трудовой повинности группу, где была я, около 200-300 женщин и мужчин, послали в разрушенный войной квартал Старого города, где мы должны были убирать камни и щебень. Эта работа была опасна, так как над нами висели каменные глыбы и балки разрушенных домов и угрожали каждую минуту засыпать кого-нибудь из нас.

Нас принуждали работать ударами и руганью двое юношей по 17-18 лет, члены латвийской молодежной организации "Мацпулкса". Старых еврейских женщин, которые под палящими лучами июльского солнца падали в обморок от переутомления, с побоями бросали на груды камней. Во время обеденного перерыва (еду мы должны были приносить с собой) шли немецкие офицеры в сопровождении латышей, чтобы осмотреть работу евреев. Латышам нужно было показать, насколько усердно они заставляли евреев работать, и они начали заставлять нас работать быстрее палочными ударами, кулаками и страшными ругательствами. Поздно вечером нас снова привели сначала в полицейский участок и потом отпустили.

Каждое утро, как только мы приходили в полицейский участок, нас выстраивали в колонны. Ежедневно из рядов вызывали еврейских девушек и оставляли их в полицейском участке. На следующий день мы узнавали, что они были опозорены и подвергались самому жестокому обращению.

Еврейские общины в Риге получили приказ, в котором требовалось выделить определенное число молодых евреев на торфоразработки в Слока. Спустя некоторое время я узнала, что 35 молодых евреев и евреек самым зверским образом были убиты там латышами.

Я работала в Старом городе только одну неделю, потому что заболела. Начальник полиции третьего участка освободил меня от работы на неопределенное время на основании врачебного свидетельства (мне особенно повезло, так как свидетельства других заболевших евреев в дальнейшем считались уже недействительными).

Через четыре дня я услышала на нашем дворе страшный шум. Немецкий офицер кричал и требовал, чтобы еврейки пошли на работы по уборке. Так как я испугалась, что иначе меня пошлют на другие, более тяжелые работа, то я изъявила согласие пойти. Меня и несколько моих соседок он привел на Зауленштрассе, 4. Этот дом населяли раньше почти одни еврейские семьи, которых немецкие офицеры заставили освободить свои квартиры в течение 6-ти часов.

Имя вышеназванного офицера — инспектор Военного управления ПОЛЬ. (Pohl). До войны ПОЛЬ был конюхом, а теперь стал членом НСДАП. Задачей ПОЛЯ было приготовить 8 квартир для немецких офицеров его подразделения — хозяйственной инспекции Севера. В числе людей, находящихся в распоряжении ПОЛЯ, было 10 евреев — мужчин и женщин.

Я получила приказание сопровождать его при его разбойничьих налетах в расположенные поблизости еврейские квартиры. Он врывался в еврейские квартиры и приказывал переносить самые дорогие предметы на Сауленштрассе, 4. Часто он начисто грабил квартиры и не оставлял бедным людям ни кроватей, ни столов.

На Зауленштрассе, 4 раньше жила еврейская семья ТАЛЬРОЗЕ, высланная русскими. Квартирные удобства были безупречными. В больших ящиках лежали упакованными дорогие вещи, серебро, хрусталь и фарфор. ПОЛЬ приказал мне перепаковать ящики, а самые ценные вещи отослал своей жене в Германию. Его собственная квартира на Зауленштрассе, 4 была завалена дорогими вещами, стены увешаны прекрасными картинами, так как он не хотел делить свою добычу с остальными офицерами.

Когда ПОЛЬ убрал свою спальню, он приглашал меня переночевать с ним сначала вежливо, затем угрозами. Я отказалась. Когда он стал слишком настойчив, я стала защищаться. Так как он опасался, что я побегу за помощью к другим офицерам, живущим в доме, то он сказал следующее: "Вам ничего не нужно опасаться. Я партийный человек и никогда не забуду, что вы еврейка".

На следующий вечер меня привели в комнату, где я была представлена другим офицерам. Командир вышеупомянутого подразделения, лейтенант ГЕДДЕ (Goedde) представил меня, как свою служанку. ГЕДДЕ, который уже в первую мировую войну был лейтенантом, присвоил собственность бывшего латвийского полицейского инспектора КИЗИСА (Kihsis), который эвакуировался вместе с русскими. Я должна была выполнять у ГЕДДЕ самые тяжелые работы.

На Зауленштрассе, 4 проживал также зондерфюрер барон фон-КЛОДТ (Klodt), прибалтийский немец. В его квартиру была перенесена мебель, украденная у еврейской семьи КОЛЛАН с Шуленштрассе. В этом же доме жили впоследствии д-р ЛИЛИЕНФЕЛЬД, член НСДАП и военный корреспондент.

Часть рижских евреев продолжала работу в развалинах старого города. Многие группы работали при СД (Служба Безопасности) и при войсках СС. Немецкие воинские части также использовали евреев на самых тяжелых физических работах.

Моя подруга Леа ГОТТЛИБ (Gottlieb) работала вместе с другими евреями в рижском военном госпитале. По 12 часов ежедневно она выполняла самые тяжелые работы и за свой труд получала один раз в день чашку черного кофе и кусок хлеба.

После проделанной работы евреев часто приводили в префектуру, где им пропускали по телу электрический ток, кололи их иголками и подвергали другим пыткам (Борис ЦЕСВАН) (Zeswan).

Как-то утром в нашем рабочем, помещении появилась мать нашего коллегии по работе — Харри ШЕНКЕР — и умоляла нашего начальника ПОЛЯ позаботиться о ее сыне. Он был арестован членами команды АРАЙСА и уведен на Вольдемарштрассе, 19. ПОЛЮ, как немцу, удалось освободить ШЕНКЕРА, поскольку он был нужен ему, как рабочая сила. Позже ШЕНКЕР рассказал о нечеловеческом обращении с ним.

15-го августа наш начальник сообщил нам что, он не имеет больше права использовать евреев. В действительности же лейтенант ГЕДДЕ распорядился, чтобы уволили всех евреев, так как он является известным антисемитом.

В день моего рождения, 19 августа, когда мне исполнился 21 год, я была вынуждена явиться на Вольдемарштрассе, 69, в немецкую часть — строительную инспекцию войск СС и полиции.

Я была встречена немецким обершарфюрером БУНГАЦОМ (Bungaz), который в этот момент избивал еврея резиновой дубинкой. В этой части я должна была по 12 часов ежедневно выполнять самую тяжелую кухонную работу. В 7 час. утра мы должны были приходить на работу. Нас выстраивали по порядку, и моя бывшая латышская подруга по школе Герта БРИКЕР из Голдинген выкликала наши имена. Герта БРИКЕР, братья которой организовывали убийства евреев в Голдинген, окончив высшую школу в Риге, работала добровольно в качестве секретаря при этой части.

В первое утро БУНГАЦ обратился к нам с речью, в которой заявил: "Наша часть пришли из Польши. Так как там мы расправились с 300 евреями, то с вами я тоже расправлюсь".

Рабочая группа, в которой была я, состояла, примерно, из 40 человек. Мужчины должны были маскировать украденные немцами автомобили, т.е. перекрашивать, чистить и т.д. и переносить "конфискованную" мебель евреев в немецкие квартиры.

Командиры этой части конфисковывали еврейские виллы в Кайзеровском лесу (дачное место под Ригой).

Мы, евреи, должны были поэтому ездить в кайзеровский лес (на грузовиках), чтобы привести в порядок виллы перед вселением туда новых хозяев. Часто мы заставали в виллах латвийских женщин, которые врывались в еврейские квартиры и пользовались возможностью утащить что-нибудь.

На Вольдемарштрассе, 69 часто работали русские военнопленные вместе с евреями. Я работала как раз на кухне, когда я услыхала, что кто-то стонет. Это был русский военнопленный, который, стоя во дворе, просил хлеба. Я пошла к старшему начальнику и попросила у него разрешения раздать русским хлеб. Моя просьба была, конечно, отклонена им. Часто в то время, когда немцы сидели за столом, я бежала в близлежащую лавку и покупала хлеб — евреям запрещалось тогда покупать хлеб без карточек, и в это время дня евреи не вмели права делать какие-либо покупки — однако хозяин этой лавки специально откладывал всегда хлеб в сторону и продавал его евреям. Я клала хлеб, завернув его в бумагу, за помойное ведро, откуда русские брали незаметно его. Из кухонного окна я часто наблюдала, как военнопленные искали в помойных ведрах остатки пищи. Они жадно съедали увядшие капустные листья, картофельные очистки и другие кухонные отбросы.

Русский капитан, лет 40, с которым я разговаривала — нам было запрещено под страхом смертной казни разговаривать с русскими военнопленными — рассказал мне, что в лагерях русских военнопленных истязают самым бесчеловечным образом и что многие ежедневно умирают там с голода.

Евреи не получали за свою работу никакой платы и только в редких случаях они получали один раз в день жидкий суп или черный кофе с куском хлеба.



Законы и распоряжения против евреев
 






Июль 1941 года



Все евреи, служащие у арийцев, должны быть тотчас же уволены.

Евреи не имеют права предоставлять работу арийцам.

Еврейские врачи, зубные врачи; адвокаты и т.д. не могут дальше работать по своей специальности.

Все еврейские магазины, фабрики, предприятия и т.д. закрываются.

Все еврейские школы и учебные заведения закрываются.

Евреи имеют право проезда по железной дороге только со специального разрешения.

Евреям могут быть проданы только самые необходимые предметы питания. Запрещается продавать белый хлеб, сыр, молоко, какие-либо сладости, консервы и т.д.

Евреи не имеют права покупать никаких товаров, кроме продуктов питания.

В еврейских квартирах выключаются телефонные аппараты.

Евреи не имеют права слушать радио. Радиоаппараты конфискуются. Евреи должны сами принести радиоаппараты в полицейский участок, расположенный вблизи их квартир, где аппараты будут распределены среди латышей и немцев.

Евреи не имеют права пользоваться трамваем, автомобилями и другими средствами сообщения.

Еврейских покойников нельзя возить на кладбище на катафалке. Родственники сами должны каким угодно способом относить их туда.

Все евреи Риги должны зарегистрировать паспорта.

Все евреи должны носить на груди звезду Давида.

Евреи могут делать покупки только в определенное время дня.

Август 1941 года



Вводятся Нюрнбергские законы.

Евреям запрещается ходить по тротуару.

Звезду Давида следует носить не только на груди, но и на спине.

Некоторые районы Риги должны быть очищены от евреев.

До 15 октября все евреи Риги должны освободить свои квартиры в городе и переселиться в гетто.

Евреи не могут ходить на рынок.

Сентябрь 1941 года



Евреям выдаются специальные продуктовые карточки. В карточке имеется надпись "Еврей".

Нормы продуктов для евреев уменьшены.

Евреи, даже те, которые не проживает в гетто, должны делать покупки в гетто.

………

Follow VGil_tvit on Twitter

Метки: , ,

Добавить комментарий