Перейти…

VGil journal

Архив

RSS Feed

10.12.2018

Сегодня бандитов нету. Все обеспеченные люди, все патриотами России стали.


via  
 
 

Девушки всегда неравнодушно относятся к благородным
разбойникам. Алимжан Тохтахунов:  (он же
Тайванчик) оправдал их самые романтические ожидания

Преисполнившись тревогой за судьбу соотечественников –
фигурантов списков Магницкого и Ходорковского, которых мировая закулиса
намерена лишить въезда в Америку и Европу, колумнистки GQ навестили Алимдажана Тохтахунов:
а, авторитетного человека, уже восемь лет не имеющего возможности покидать
пределы родины, так как все эти годы его разыскивает Интерпол. Девушки
расспросили г-на Тохтахунов: а о жизни "по понятиям" и о том, страшно
ли это – отдыхать в Сочи.

Собчак:  Алимжан,
можно сразу вопрос в лоб? Правда ли, что в течение многих лет вы не можете
выехать из нашей страны и вам закрыт въезд в Америку?

Тохтахунов:  Не только
в Америку. Мне перекрыт въезд во весь мир. Уже восемь лет не могу никуда
выехать, потому что уголовное дело, которое завели американцы, не закрыто.

Соколова:  То есть вы
находитесь в международном розыске?

Тохтахунов:  Типа
того.

Собчак:  То есть
последние восемь лет вы проводите отпуск в России?

Тохтахунов:  Да.

Собчак:  Где вам
больше всего нравится отдыхать?

Тохтахунов:  Честно
говоря, я особенно никуда не выезжаю из Москвы. В Киев я сейчас стал ездить,
потому что пришёл Янукович.

Собчак:  Я знаю, вы в
Сочи часто бывали.

Тохтахунов:  Да,
несколько раз был, сейчас не езжу, потому что не очень понравилось мне.

Собчак:  А что не
понравилось?

Тохтахунов:  Еда не
понравилась. Я привык в Москве питаться хорошо, в хороших ресторанах. Там пока
ничего нет, но надеюсь, что будет ближе к Олимпиаде.

Собчак:  Мы с коллегой
как раз на днях обсуждали вопрос, кто же эти люди, которые будут приезжать на
наш престижный курорт Сочи и кататься на лыжах в Красной Поляне, если в трёх
часах лёта находится Куршевель?

Соколова:  Мы пришли к
интересному выводу: наше правительство, обладающее великим даром предвидения,
решило построить шикарные курорты в Сочи, так как скоро таких людей, как вы, Алимжан,
может стать гораздо больше: Европарламент предлагает лишать русских чиновников,
замешанных в крупных коррупционных скандалах, виз. Это открывает перед
отечественными девелоперами исключительно радужные перспективы…

Тохтахунов:  Я на
всякий случай купил на Красной Поляне квартиру.

Собчак:  Вот! Вот мы и
думаем – кто все эти люди?! Кто будет кататься в Красной Поляне? Проводить
лето, вместо Лазурного Берега или хотя бы Турции, в Сочи? Алимжан, мы считаем,
что вы в этом смысле – главный трендсеттер. Вы – настоящий патриот России,
отказавшийся – пусть не по своей воле – от Курша, Лазурки и прочего
евроупадничества! Вы – первый человек, который оживил будущие фешенебельные
курорты Краснодарского края своим присутствием…

Тохтахунов:  Я думаю,
Сочи будет развиваться. Мне Красная Поляна очень нравится – горы, красиво.
Ночью выходишь, совы поют. Такая красота. Речка жужжит. Много моих близких
людей купили там дома, квартиры. В Красной Поляне Андрюша Кобзон шикарный дом
построил.

Собчак:  Его тоже
Интерпол разыскивает?

Тохтахунов:  Нет, ему
там просто нравится. По-моему, он даже бизнес там делает.

Соколова:  А вы как-то
пытаетесь изменить свой "невыездной" статус? Боретесь?

Тохтахунов:  Борюсь,
но относительно.

Соколова:  То есть
безуспешно?

Тохтахунов:  Думаю,
да. Если бы я совершил преступление, в котором меня обвиняют, мне легче было бы
бороться. Когда ты ничего не сделал, а на тебя навешивают ярлыки, очень тяжело
отмываться.

Соколова:  Вас,
кажется, обвиняли в подкупе судей на зимних Олимпийских играх?

Тохтахунов:  Как можно
купить Олимпийские игры?!

Собчак:  У нас
складывается ощущение, что можно. Судя по тому, что следующая зимняя Олимпиада
будет у нас. ЧМ 2012 года тоже у нас. Не странно ли всё это?

Тохтахунов:  Я вас
поправлю. Вы спрашиваете – почему мы Олимпийские игры получили? Потому что в
мире существует очерёдность. У нас страна недавно была на подъёме. Нефть, газ,
ресурсы постоянно дорожают, из-за этого у нас был подъём, деньги, хорошее
финансовое положение, поэтому нам дали. Россия – страна большая. По территории
мы первые в мире. Или – вторые?

Собчак:  А зачем нам
вообще эта Олимпиада?

Тохтахунов:  Олимпиада
– это развитие страны, деньги, кредиты беспошлинные. Сочи разовьётся к играм.

Собчак:  Я читала
книгу "Искусство дипломатии" Киссинджера. Он там пишет: если бы после
Олимпиады-80 мы дали Советскому Союзу ещё два раза провести Олимпийские игры,
то СССР развалился бы сам без всякой политики, по экономическим причинам.

Тохтахунов:  Американцам верить нельзя, они всегда
необъективны.

Соколова:  Это точно.
Все нити мирового заговора ведут в Вашингтон!

Собчак:  Вопрос не в
американцах. От этой фразы можно просто оттолкнуться: какие бабки вколачиваются
в Сочи, а фактически, разворовываются. Вот тут на днях Путин на голубом глазу
заверил ФИФА, что болельщики во время ЧМ бесплатно смогут по железной дороге
передвигаться между городами. Вы только вдумайтесь в это!

Тохтахунов:  А что
такого?

Собчак:  Кто будет за
это платить?! Вы можете себе представить, чтобы Тони Блэр заявил: British
Railways будет бесплатно возить тысячи пассажиров…

Соколова:  Ну у нас
тут всё-таки Византия: как ампиратор сказал, так и будет.

Тохтахунов:  Есть
такое дело. Зато после Олимпиады останется инфраструктура – стадионы,
гостиницы, дороги.

Собчак:  А кому нужны
будут эти десятки стадионов? Кто и во что на них будет играть?! В лапту??! Кто
будет жить в этих гостиницах? Кроме невыездных чиновников, конечно.

Тохтахунов:  Вы не
правы. Например, сейчас мы поднимаем автоиндустрию – новые машины делаем.
Владимир Владимирович недавно рекламировал какую-то машину…

Соколова:  А какая у
вас машина?

Тохтахунов:  "Мерседес"… То есть БМВ, но и
"мерседес" есть. У меня много машин. Я к чему подвожу? Не все же
ездят на "мерседесе", на иномарках. А заводы, когда работают, дают
рабочие места. В советское время на этих заводах работали целые города. Сейчас
тоже нужны рабочие места. А на этих дешёвых машинах в регионах будут ездить
рабочие, колхозники.

Соколова:  Было бы
логично, чтобы Владимир Владимирович, будучи лицом отечественного автопрома,
начал передвигаться не на "мерседесе", а, например, на бронированной
"калине".

Собчак:  Нет, это не
по понятиям! Свои перестанут уважать.

Соколова:  Кстати,
Алимжан, уж если зашла речь о понятиях, позвольте вас порасспрашивать
подробнее, как искушённого знатока уходящей натуры. Нам кажется, что система,
которую представляет собой нынешняя Россия, – во многом повторяет систему
устройства советской зоны, где действуют "понятия", то есть набор
лагерных установок, которые из тюрьмы постепенно проникли во все области нашей
жизни, заменив русским людям Библию и кодекс строителя коммунизма.

Собчак:  Кстати, наша
суверенная демократия в этом смысле подтверждает общую для всех тоталитарных
режимов особенность: с увеличением уровня тоталитаризма уменьшается количество
мафиози. Чем более авторитарно государство, тем меньше бандитствующих
элементов.

Тохтахунов:  На себя
тянут.

Соколова:  Мы имеем в
виду, что власть становится главным мафиозным кланом, вытесняя все другие
кланы.

Тохтахунов:  Давайте
проще говорить. Они просто тянут на себя одеяло. Они борются с бандитами,
значит, все полномочия переходят автоматом к ним.

Соколова:  Многие
бизнесмены сейчас сетуют на то, что с бандитами было легче договариваться, чем
с современной властью.

Тохтахунов:  Сегодня
бандитов-то нету. Все обеспеченные люди, все патриоты России стали. О чём мы
говорим?

Собчак:  А чем Михась
занимается?

Тохтахунов:  Пишет
книги, много занимается благотворительностью. Практически всем, чем можно.

Собчак:  То есть
практически тем же, что и я. Понятно. А остались ещё в Москве люди, которые
"решают вопросы"?

Тохтахунов:  Таких уже
нет. Это ни к чему.

Собчак:  Раньше,
помню, в Питере был Кумарин с одной рукой, мифический бандит. До того как его
посадили, он решал всё.

Тохтахунов:  В Москве
такого не может быть, тут 20 миллионов людей живёт. Но если кто-то придёт,
попросит помочь ему разобраться в делах, объяснить ситуацию, такие люди в
Москве найдутся.

Собчак:  А можете в
нескольких словах объяснить, что такое "жить по понятиям"?

Тохтахунов:  Есть
разные трактовки. Жить по лагерным понятиям – значит жить, как раньше жили в
лагерях. А есть просто жить по пониманию. Это когда ты – мудрый, взрослый
человек, понимаешь, где белое, а где чёрное. Можешь молодёжи объяснить, что так
нельзя делать, а надо с уважением.

Соколова:  Но есть же
какой-то "джентльменский набор" правил? Как в Библии – не убий, не
укради…

Тохтахунов:  Это
тяжело объяснить. Это понимание дано природой.

Соколова:  Кому?

Тохтахунов:  Кто
стремится, тот будет понимать.

Соколова:  А как правильно
стремиться? Существуют разные структуры и внутри них разные правила. Вот,
например, власть. Вы можете сформулировать понятия, по которым эти люди
существуют?

Тохтахунов:  Они в
своём кругу своими понятиями живут, правильно.

Соколова:  А как,
по-вашему, их понятия сильно отличаются от понятий сформированных в бандитской
культуре?

Тохтахунов:  Неправильно вы говорите. Бандитской культуры
нет и быть не может. Была лагерная культура, а в ней – общелагерная, и внутри
неё элитная – воровская.

Собчак:  Расскажите!

Тохтахунов:  Я много
про это рассказать не могу, не так много сидел, чтобы всё это знать. Хотя сидел
не раз…

Соколова:  За что?

Тохтахунов:  Первый
раз – за нарушение паспортного режима, потому что без прописки жил в Москве.
Мне дали год, я три месяца отсидел. Потом послали на стройки народного
хозяйства. В то время я уже играл в карты. Играл во всё, во что можно выиграть
деньги.

Соколова:  А сейчас
играете?

Тохтахунов:  Уже 20
лет не играю.

Собчак:  Мы не
случайно с вами про бандитов и лагеря заговорили. Мы в данный момент наблюдаем
масштабный тренд. Сейчас в России мы повторяем не только лексику и манеры зоны,
но и, я бы сказала, лагерные правила жизни, систему ценностей. Например, в
нашей стране считается западло работать. Красть – хорошо, пилить, отнимать у
другого – отлично, вороватым чиновникам с мигалками завидуют, госрэкет
поощряется обществом. Единственное, что ребята не одобряют – это честная
работа. Если ты работаешь, а не воруешь тем или иным образом, – ты терпила,
лох. Абсолютно как на зоне.

Тохтахунов:  На зоне
не так. Если ты хочешь не работать, можешь не работать, но если ты
"простой" и не можешь отмазаться перед администрацией, авторитетами,
ты будешь работать – или тебя накажут. А если ты не работаешь, значит, у тебя
есть авторитет, имя, со свободы поддержка, тебя в зоне уважают.

Собчак:  Вот я и
говорю! Вы мне объясните всё-таки, почему в российской тюрьме работать – не
круто, а в американской ровно наоборот – круто иметь работу. Если у тебя есть
работа, значит, ты – самый крутой! Это же абсолютно повторяет модель общества.

Тохтахунов:  Я пример
приведу на себе. Когда я в Италии сидел, меня однажды вызывает комендант.
Говорит: "В следующем месяце мы даём вам работу, будете убирать
коридор". Я говорю: "Вы что, с ума сошли? Я никогда не убирал и
убирать не хочу". Он очень удивился, спрашивает: "Почему?! У нас
очереди на работу стоят. Мы тебе делаем уважение, даём работу, будешь получать
двести евро, сможешь купить себе сигареты". Я им говорю: "У меня на
счету 2000 евро, зачем мне 200?" И вообще, когда коридор убираешь, из
камеры в камеру просят всегда что-то передать – сигареты, кастрюлю и т.д. Я не
могу кому-то что-то передавать.

Соколова:  Почему?

Тохтахунов:  Потому
что если не передашь, зэки ругаются, а я могу разозлиться. Я нервный.

Собчак:  Так им и
сказали?

Тохтахунов:  Да. А они
настаивают, говорят: "Ты будешь получать деньги, двигаться, лучше аппетит
будет". Я говорю: "Не надо, у меня и так аппетит хороший". Я в
Италии был очень удивлён тем, что и авторитетные у них в тюрьме работают.
Например, наркоторговцы крупные у них в авторитете. Однажды привезли одного.
Сначала по телевизору показали – его взяли с 17 кг кокаина. Через два дня он
был в нашей тюрьме. А там решётки открыты, двери. Через несколько дней смотрю,
он коридор убирает. Я ему говорю: "Чего ты коридор убираешь?" А он:
"У меня денег нет на сигареты". Я сказал: "Как так? Ты же 17 кг
кокаина продавал?! Что, не мог купить себе сигареты, пива и сидеть в тюрьме как
человек?" А он дурак, идиот. Там мало дают за такие преступления, не так,
как здесь. Два-три года дают.

Собчак:  Действительно, идиот какой-то. Нашим ребятам
мыть тюремный коридор, понятно, западло.

Тохтахунов:  Я когда
сидел второй раз в Твери, меня комендант сразу вызывает и говорит: "Где
хочешь работать?" Я говорю: "Вы же знаете, что я сижу за тунеядство.
Если я на свободе не работал, я что, в лагере буду работать?" Он говорит:
"Ну ладно, мы тебя определим в сеточное хозяйство, там прокрутишься".

Соколова:  Как-как?

Тохтахунов:  Прокрутишься, он сказал. Меня определили
плести сетки. Так я не то что ни одной сетки не сплёл, даже не научился плести,
узелок даже делать! Я покупал сетки у нуждающихся. План был 200 сеток. Я
покупал 400 и делал 200 процентов плана!

Собчак:  Мне кажется,
ваше ноу-хау украл Газпром…

Тохтахунов:  Я платил
за эти 400 сеток 40 рублей, а мне закрывали счёт 87 рублей! То есть я ещё
бизнес делал. Наличные платил ребятам, они чай покупали и всё такое.

Соколова:  Для
реализации такой схемы у вас должен был быть начальный капитал.

Тохтахунов:  А у меня
деньги всегда были!

Собчак:  Алимжан, мне кажется,
вам всё же стоит подать в суд на крупнейшие российские госкорпорации за кражу
ноу-хау! Я иногда встречаю чиновников из Роснефти или Газпрома, которые с
трудом пишут и буквы разбирают, при этом ворочают какими-то безумными
бюджетами. Мне всегда было интересно, как эти полудурки какие-то трубы
прокладывают, чем-то управляют? Вы своей "сеточной системой" открыли
мне глаза. Наша действительность напоминает тюрьму больше, чем кажется.

Тохтахунов:  Тюрьма и
лагерь – это разные вещи. В тюрьме в твоей камере 20 человек. Люди, которые в
камере кажутся очень важными, приходят в зону и растворяются вмиг. В зоне уже
другие люди правы.

Собчак:  А правда,
чтобы в зоне утвердиться, нужно найти главного оппозиционера и зачинщика и на
глазах у всех его как-то… опустить?

Тохтахунов:  Нет, не
правда. Когда ты приходишь, к тебе, наоборот, главный подойдёт, спросит, кто
такой, откуда… А что вы всё про тюрьму да про тюрьму? Не люблю я эту тему.

Соколова:  А какие
любите?

Тохтахунов:  Давайте
про страну поговорим.

Собчак:  Так мы ж про
неё и говорим! Как вы считаете, жизнь когда была лучше – при советской власти
или сейчас?

Тохтахунов:  Сейчас
расцвела жизнь немножко. Богатые богатеют, бедные беднеют.

Соколова:  Это хорошо?

Тохтахунов:  Я думаю,
плохого ничего нет, потому что бедные, глядя на богатых, должны работать. Без
работы, как заработать деньги? Кто хочет заработать, может заработать в этой
стране сегодня. Поэтому все сюда едут.

Собчак:  Вот вы сами
себе противоречите. Скажите, жить богато в бедной стране – разве по понятиям?

Тохтахунов:  А почему
у нас страна бедная?

Собчак:  Потому что
основная масса людей очень бедно живёт. Расслоение общества огромное.

Тохтахунов:  А ты
посмотри на дорогах какие машины ездят.

Соколова:  Для того
чтобы судить о состоянии страны, надо скорее оценивать дороги.
"Роллс-ройсы" у нас ездят по говну.

Тохтахунов:  Это
проблемы страны. Это не бедность.

Собчак:  Вот меня
часто упрекают, что я не скрываю свою любовь к деньгам и успеху в бедной
стране. Скажите, жить богато и показывать, что ты успешна в бедной стране, – это
аморально по понятиям?

Тохтахунов:  Богатый
человек не думает, аморально или неаморально.

Соколова:  Почему же?
Большинство богатых людей в цивилизованных странах находят аморальным
выставлять деньги напоказ.

Тохтахунов:  Всё
зависит от того, на каком поприще ты заработал эти миллионы.

Соколова:  А как вы
заработали свои?

Тохтахунов:  На
бизнесе. У меня их много было. В своё время, когда за границей жил, поставлял
продукты в Россию, работал с Советской армией по выводу войск из Афганистана,
туда поставлял в магазины кое-какие товары. До того я жил картами. А потом,
когда я сюда вернулся, у меня было несколько казино, официально платил налоги и
зарабатывал деньги.

Собчак:  А есть
явления в современной жизни, которые вам совсем не близки, которых вы не
понимаете и не принимаете?

Тохтахунов:  Я не
понимаю язык нашего правительства, руководства.

Собчак:  А скажите,
как по-вашему, Путин по отношению к Ходорковскому по понятиям поступил?

Тохтахунов:  Я не могу
обсуждать Путина, потому что я его уважаю сильно.

Собчак:  А нельзя
обсуждать людей, которых уважаешь?

Тохтахунов:  Почему я
должен обсуждать Ходорковского.

Собчак:  Я спросила –
Путин по понятиям с ним поступил или нет?

Тохтахунов:  В этой
ситуации понятия ни к чему, есть понятия, а есть законы. При всём уважении к
Ходорковскому, как бы его жалко ни было, он сидит, наверное, потому, что
нарушил закон. Насколько я знаю, у него был банк, он его обанкротил и купил
нефтяную компанию. Как может человек, который обанкротил банк, купить нефтяную
компанию и развить её?!

Собчак:  Но очевидно,
что посадили его не за нарушение закона, а "по понятиям". Его
посадили не за "Менатеп", не за ЮКОС, а за то, что полез во власть,
скупал депутатов, за то, что ему показалось в какой-то момент, что он может стать
политическим деятелем.

Тохтахунов:  Это во
всём мире так делается, не только у нас. Сажают, убивают.

Собчак:  Я считаю, что
понятийно, как бы ни ругали в нашей стране правительство и премьера, понятийно,
он прав. У них была договорённость, которая не была прописана на бумаге, что
Путин не мешает бизнесу, а бизнес не лезет во власть. Нарушив эти понятия
первым, Ходорковский сам вступил в другую зону отношений. Вы согласны?

Тохтахунов:  Я не
хотел бы это обсуждать, потом ведь этим людям, может быть, придётся в глаза
смотреть.

Соколова:  Как бы то
ни было, цивилизованный мир пока не разделяет простых и удобных понятий,
сформулированных моей коллегой, предпочитая ориентироваться на закон. С точки
зрения этого – в данном случае американского – закона вы являетесь невыездным,
преступником. При этом вы говорите, что преступлений не совершали. Вам не
обидно?

Тохтахунов:  Мне ещё
как обидно! Но с этим ничего не поделаешь.

Собчак:  А если бы всё
сложилось наоборот? Образно говоря, вы бы жили в Англии или во Франции и не
могли бы въехать в Россию? Что для вас было бы удобнее?

Тохтахунов:  В момент,
когда всё случилось, было трудно. А сегодня мне в России очень нравится. Если
бы мне сейчас сказали, поезжай во Францию жить, я бы не поехал. Мне очень плохо
жилось там. А здесь я работаю, у меня друзья. Книги пишу даже от нечего делать.

Соколова:  Так вы
писатель?

Тохтахунов:  Жизнь
богатая, опыта много, лежу на диване, придумываю истории.

Собчак:  А почему вы
одиноки? Вот я вижу, у вас про женщину роман "Ангел от кутюр". Такое
вступление красивое.

Тохтахунов:  Я давно
понял, что закоренелый холостяк. У меня не получается жить с кем-то. Привожу
девушку, но долго не могу общаться. На нервы действует. Я уже 20 лет один живу.
Пытался жениться, находил девушек нормальных, но не моё это, видимо, уже постарел.
Я люблю чистоту. Меня нервирует, если что-то не так делается. Со взрослыми жить
не могу, а молодую надо воспитывать.

Собчак:  А может, на
вас так тюрьма повлияла? Суровая мужская жизнь…

Тохтахунов:  Очень
повлияла! Мне свобода очень нравится. Когда никто не мешает, я хорошо работаю,
думаю.

Соколова:  О чём?

Тохтахунов:  Обо всём,
что в голову приходит. Мечтаю.

Соколова:  Получается,
у вас идеальная жизнь.

Тохтахунов:  Так и
есть, не жалуюсь, живу хорошо. Небедный человек, всё есть.

Собчак:  А кто ваши
близкие друзья?

Тохтахунов:  У меня
много друзей. Иосиф Давыдович Кобзон, например.

Собчак:  Кобзона
называют "смесь российского Синатры с Аль Капоне". Вы согласны с этим
определением?

Тохтахунов:  Что
значит "Аль Капоне"? Он уважаемый человек.

Собчак:  А Аль Капоне
– неуважаемый?

Тохтахунов:  Нет, Аль
Капоне наркодилер был. Преступник. Иосиф Давыдович не преступник, он много
помогал людям. Конечно, он с криминальными людьми общается. Сегодня все
общаются с такими людьми. Но одним вешают этот ярлык, а другим не вешают.

Соколова:  Почему
одним вешают, а другим нет?

Тохтахунов:  Жизнь
такая, завистников много. Бывает, где-то слабинку даёшь. Один раз достаточно, а
потом пойдёт уже по накатанной. Вот я, помню, приехал за границу: чистый,
пушистый, с деньгами, никому не мешал, купил квартиру, жил, всё нормально. И
там даже нашлись враги, которые стали говорить, что я – мафия! А что я сделал
мафиозного?! Мне 62 года, и всё время про меня говорят одно и тоже – мафия,
авторитет! Якобы я наркотики продаю, убиваю людей, машины краденые скупаю.
Почему краденые?! Я всегда самые дорогие машины покупал.

Собчак:  А может, вас
просто не смогли за руку поймать?

Тохтахунов:  Какой за
руку?! Я нормальный человек, живу полноценной жизнью. Хожу в театры, кино, на
дни рождения, презентации, ужинаю в ресторанах.

Соколова:  Так почему
же тогда вас мафией называют?

Тохтахунов:  Зависть.
Я общаюсь с важными людьми, членами правительства.

Собчак:  А кто из
современных российских политиков вам нравится?

Тохтахунов:  Путин и
Медведев. Потому что они много работают, стараются, чтобы государство поднять.
Жаль только, что всё без толку. Показывают по телевизору регионы – воды нет,
газа нет, бабушки, дедушки нищие. Вроде многое делается, а всё время бяки
какие-то.

Соколова:  Так в чём
же дело?

Тохтахунов:  Этой
стране нужен пастух. Я не хочу русский народ оскорблять, но это овцы. Может,
лучше об этом не писать?

Соколова:  Почему же?
Вполне библейские образы: овцы, пастырь…

Тохтахунов:  Нам нужен
пастух. Даже если демократия будет, это будет особенная демократия. Чтобы были
овцы целы и волки сыты.

Собчак:  Я с вами
согласна. Как говорил Наполеон Бонапарт: лучше иметь стадо овец, возглавляемое
львом, чем иметь стадо львов, возглавляемое овцой. Я считаю, что нам вполне
повезло.

Соколова:  Ага. Только
львы стадами не живут. Кстати, Алимжан, а почему бы вам – человеку опытному и
энергичному – не поучаствовать в политической жизни страны? Всё-таки вы за
Россию пострадали.

Тохтахунов:  Я бы с
удовольствием поучаствовал, но это невозможно с такой биографией, как у меня.

Соколова:  Слушайте,
люди и не с такими биографиями участвуют. Вон Янукович, как выяснилось, шапки с
людей в сортирах снимал, за это и сел по малолетке – и ничего, президент
Украины. Вы мудрый человек, могли бы принести Отечеству много пользы.

Тохтахунов:  Я тоже так
думаю. Но кто ж меня пустит?!

 

Добавить комментарий